Как беглый солдат Ост-Индской компании Чарльз Массон открыл Александрию
![Руины Старой цитадели Кандагара. (Фото Universal Images Group via Getty Images)](https://cdn.forbes.ru/forbes-static/c/608x342/new/2024/07/GettyImages-1371466692-copy-669a5d6b402e2.jpg)
Положение Массона было далеко не безопасным. Ни один выходец с Запада еще не путешествовал по Афганистану так, как он: без денег, без слуг, без официальной охраны. День за днем, месяц за месяцем простой солдат Джеймс Льюис становился все дальше, уступая место выдумщику Чарльзу Массону. Не без колебаний он сделался ненадолго лекарем, врачуя «холодной водой, паутиной и наложением рук» и таращась в потрепанный том «Новой Эдинбургской фармокопеи». Сезон дождей он провел в Лахоре, столице Ранджита Сингха, в усадьбе одного из европейских наемников махараджи Жан-Франсуа Аллара. Днями он просиживал у Аллара в цветнике, слушая, как барабанит по крышам дождь и как кричат узники Аллара. (С менее желанными гостями Аллар бывал не так радушен, как с Массоном: он зажимал им пальцы в тиски и использовал узников на принудительных работах.) На некотором отдалении находился мавзолей Анаркали, придворной Великого Могола — великолепная проба архитектурных сил, предшествовавшая Тадж-Махалу. Туда же переместился гарем другого наемника махараджи, Жан-Батиста Вентуры. Мавзолей навевал Массону воспоминания об Агре и Бенгальской артиллерии, но он ни с кем не делился этими мыслями.
Каждый день Массон гадал, как долго сможет поддерживать свою легенду. Ответ всегда оказывался одинаковым: его рассказы будут казаться достоверными столько, сколько пожелает он сам. Поэтому однажды, сильно затосковав по дому, он решил испытать свое мастерство на британцах.
Через неделю-другую майор Дэвид Уилсон, командир британского форта Бушер на берегу Персидского залива, записал, что к нему пожаловал путешественник Массон из Америки, «где он не бывал уже десять лет». Много дней Массон плел басни о полях Кентукки, приемах в Санкт-Петербурге, драгоценностях Тегерана. Если акцент его и подводил, то нечасто — только когда он расписывал страны, куда не ступала его нога. Массон пользовался гостеприимством Уилсона долгие месяцы, и ни разу бравый офицер не заподозрил, что откупоривает свои лучшие вина для бывшего рядового Бенгальского артиллерийского полка Джеймса Льюиса, разыскиваемого за дезертирство.
Стартовав из Бушера, Массон не спеша объехал древние города Персидской империи, побывал в Тебризе и в Багдаде, повсеместно развлекаемый британскими офицерами. В пути он повстречал еще одного рассказчика себе под стать.
В деревне Сох к северу от Исфахана, под сводами древнего золотого караван-сарая, его познакомили с хакимбаши, то есть главным лекарем персидского шаха. Важного вида молодой человек, с трудом тащивший по коридору стопку постельного белья, сонно глянул на Массона и довольно-таки неправдоподобно представился «синьором Туркони» из Милана. «Потом деревенские старшины подали для хаким-баши шахиншаха великолепный завтрак». Синьор Туркони поведал Массону, что «в Тегеране его познания понадобились в целях изготовления снадобий для нужд красавиц из гарема», а в данный момент он спасается от жены-армянки, «от которой, по его откровенному признанию, сбежал, не простившись». В Багдаде Массон узнал, что «синьор», бойкий юнец, прибыл туда несколько лет назад из Константинополя, как и некий врач, проживавший прежде у католического епископа и подсказавший ему, что если у него есть голова на плечах, то проще всего наполнить пузырьки разноцветными жидкостями — это был бы наилучший способ разбогатеть. Юнец, нисколько не разбиравшийся в медицине, так и поступил».
Каждую свободную минуту Массон использовал для чтения. Он поглощал труды древних историков об Александре Македонском: Плутарха, Арриана, Квинта Курция Руфа, Диодора. После долгих одиноких скитаний он набрел наконец на те самые истории, о которых столько грезил. Массон читал как одержимый и переписывал вручную страницу за страницей. Вскоре он убедился, что все, что рассказывал ему об Александре Харлан, было поверхностным и неполным.
Об Александре Македонском написано много, но все это неправда.
Факты весьма скудны.
Александр родился в 356 году до н.э., отцом его был македонский царь Филипп II, учителем — сам Аристотель. В 20 лет, после убийства отца, Александр занял трон. Через два года он повел свою армию на восток, через Персидскую империю. Рассуждая стратегически, это как если бы Бельгия решила завоевать Россию: не столько безрассудство, сколько самоубийство. Персия была мировой сверхдержавой, имела огромную армию и неисчерпаемую вроде бы казну. Но Александр захватил Персию, проведя серию потрясающих кампаний. Он побеждал во всех боях, при любом соотношении сил. В конце концов он сверг царя царей Дария III и провозгласил себя Владыкой Азии.
И вот Александр богаче и могущественнее любого европейца в истории. Но и этого ему мало. Он ведет свою армию все дальше на восток, в Афганистан и в Индию, вступает в сражения с армиями неведомых царей, ездящих на слонах, на краю известного мира и еще дальше, пока его измученные воины не бросают оружие на берегу Инда и не отказываются идти дальше. Александр умер в Вавилоне в возрасте 32 лет. Его империя начала разваливаться еще до того, как тело Александра успело остыть.
Эта история уже выглядит невероятно. Слишком многое в ней озадачивает: почему Александр продолжал двигаться дальше? Для чего все это было нужно? С самого момента кончины Александра историки не прекращают попытки его понять. Попытки эти по большей части проваливаются. Кем был Александр и почему так поступал, остается загадкой. Никого, не считая Иисуса, не обсуждали так много. Никого не понимали так мало. Но чем больше читал об Александре Македонском Массон, тем четче осознавал: Александр хотел, чтобы мы продолжали гадать.
Александр Македонский покинул Грецию в сопровождении официального летописца своего похода, Каллисфена. Тот собирался составить полный отчет о кампании, но не успел: Александр велел его казнить. Одни историки пишут, что Каллисфен был распят, другие историки — что он, «проведя семь месяцев в цепях», якобы скончался «от обжорства и от некой болезни, передаваемой вшами». Александр оставил в истории своей жизни огромные лакуны, предоставив потомкам заполнять их.
В годы, последовавшие за смертью Александра, авторы так и не пришли к единому мнению о его жизни. О нем пошли безумные, волшебные россказни. Евреи рассказывали о жертвоприношениях Александра в Иерусалимском храме. (Нет, нога Александра никогда не ступала в Иерусалим.) Согласно египетским историям, настоящим отцом Александра был фараон-изгнанник, однажды проникший в спальню к Олимпиаде. (Точно нет.) Есть еще легенды об амазонках, о его путешествиях на дно морское и даже в Эдем. (Все это басни.) Александр Македонский сам стал легендой.
Массону хотелось узнать его. Каким он был, прежде чем стал Александром Великим? Его стали так называть лишь спустя долгое время после смерти. Причем этот титул изобрели, скорее всего, римляне, а не греки. Но с чего начать? Александр не оставил дневников. Своего историка он убил. Но Массон нашел способ заглянуть в душу Александра: с помощью его затерянных городов.
Затерянные города чаруют мир с тех самых пор, как Платон впервые упомянул Атлантиду:
На этом острове, Атлантиде, сложилась великая и грозная держава царей, власть которых простиралась на весь остров, на многие иные острова и на некоторые части материка. Кроме того, они и на здешней стороне владели Ливией до Египта и землями к западу... Позднее же, когда начались страшные землетрясения и потопы, за один день и бедственную ночь вся их воинская сила разом провалилась под землю, да и остров Атлантида исчез, погрузившись в море.
В XIX веке воображение людей дразнила уже не гибель Платоновой Атлантиды, а Александровы города. Куда бы ни пришел Александр Македонский, повсюду он основывал города: до сих пор неизвестно, сколько всего набралось этих Александрий. Древний историк Плутарх приводит огромную цифру — 70, другие ограничиваются парой десятков. Сложность состоит и в том, чтобы решить, что считать городом. Разумеется, список открывает гигантская метрополия Александрия Египетская. Но как быть с поселением, размерами едва превышающим укрепленный военный лагерь, — безопасным местом для воинов, которые не могли продолжать поход по старости или из-за тяжелых ранений? В 1831 году все обычно сходились в следующем: во-первых, почти ни одна из Александрий пока не найдена. Во-вторых, находка хотя бы одной перевернула бы мир.
Вернувшись в Бушер, Массон забросил свои байки про Санкт-Петербург и Кентукки и стал сплетать для Уилсона совсем другие кружева. Теперь он опирался на свои новые познания и рассказывал, как несколькими годами ранее наткнулся на один из затерянных городов Александра Великого. Александрия Букефалия — самая странная из всех Александрий: названная в честь Буцефала, коня Александра, она была заложена в мае 326 года до н.э. на берегу некой реки в современном Пакистане. Ее координаты остаются загадкой по сей день.
«Я попал в Пенджаб при неблагоприятных обстоятельствах, — объяснял Массон Уилсону, — лишившись всех книг и прочего имущества, а моя память, хотя и содержала главное о незабвенном походе Александра, утратила теперь те подробности, которые были бы полезны при исследовании».
Опрашивая самых старых жителей деревушки неподалеку, я узнал, что раньше на обоих берегах реки стояли два города. Я отправился на место одного из них и нашел множество остатков некогда обширного города, но время было к нему так немилосердно, что уже ничего нельзя было сказать ни о его очертаниях, ни об архитектуре. Я отправил людей трудиться на развалинах, и при раскопке были обнаружены золотые, серебряные и медные монеты Александра Великого, общим числом 27, с одинаковыми цифрами и надписями, за исключением одной. На ее лицевой стороне был поясной портрет Александра, на оборотной — спешившийся лучник и надпись «Букефалия».
«Сейчас я припомнил, — продолжал Массон, — что во время боя на берегах реки Биас конь Буцефал был ранен и от этого ранения умер и что в память об этом несравненном скакуне Александр заложил два города, назвав их в его честь, по крайней мере так пишет Плутарх. Поэтому мне было нетрудно предположить, что передо мной эти древние Букефалии». К этому моменту Уилсон уже сидел на самом крае стула. Это еще не все, продолжал Массон: там был огромный курган — почти без сомнения могила любимого коня Александра, но проникнуть внутрь кургана Массон не сумел «за отсутствием всякого подобия входа».
Уилсон был ошеломлен. Остались ли у Массона те монеты? Можно ли на них взглянуть? Увы, нет. «За неимением у мистера Массона в то время средств он не смог продолжить раскопки. На беду, в Мултане, на обратном пути в Синд, он сильно захворал и был обобран: так исчезли остававшиеся у него монеты». Массон с прискорбием поведал Уилсону, что ни его записи, ни зарисовки, ни карты не сохранились.
И неудивительно, ведь Массон, похоже, все это сочинил.
Уилсон не замедлил уведомить британского посланника в Персии Джона Кэмпбелла о замечательном открытии своего гостя. Тот, восхищенный не меньше Уилсона, заставил Массона взять у него деньги и велел не сомневаться в его поддержке в случае обнаружения и других городов Александра Македонского. Массон был поражен, он не ожидал, что его россказни дадут такой результат.
Сам того не зная, недавно он действительно наткнулся на настоящий затерянный город. Более того, на целую затерянную цивилизацию.