«Не выдумывайте, это не может болеть»: как беременные сталкиваются с пренебрежением
18+
Я возвращаюсь в реальность в тот момент, когда в приемное заходит очередной мужчина по кодовому словосочетанию «на платные роды». Меж тем уже полчаса меня никто не зовет, и я сильно нервничаю. В туалет по-прежнему не хочется. Внезапно нужная мне дверь открывается и оттуда осторожно выглядывает доктор. Он смотрит на меня неожиданно заботливым взглядом и рукой подзывает внутрь. Озираюсь на свои кучей набросанные вещи — надеюсь, эти «платно-родовые» мужчины их не сопрут. А то чего они тут расселись? А в это время мой бедный муж по-прежнему наворачивает круги где-то на морозе.
В кабинете мне как-то не рады. Доктор исчезает, и я растерянно стою на входе среди мельтешащих медработников, которые оформляют платников, прибывших позднее. Пытаюсь проблеять что-то о своем присутствии, и меня забирает к себе одна суровая женщина.
— С чем прибыли?
— Вот направление.
Она молча начинает оформлять меня через свой компьютер. Я пытаюсь вставить хоть пару слов, но передо мной женщина-стена. Молча жду итога. Наконец она выдает:
— Вот там лифт, на нем просите поднять вас на УЗИ. Там без очереди, потом возвращайтесь.
Двери лифта открываются, и внутри обнаруживается прокуренный мужичок. У него там оборудована маленькая комнатка — стульчик, столик, календарик, радио и телефончик. Говорю ему:
— На УЗИ.
Отвечает:
— А оно вам надо?
— Так сказали, — в замешательстве говорю я.
— А если скажут с крыши прыгать — тоже прыгнете?
— Ну нет.
Отвожу взгляд и делаю вид, что уж очень стена у лифта интересная, в то время как мужичок продолжает что-то бормотать. В какой-то момент мы проезжаем звуковой пласт истошных женских воплей. Как будто мы в аду едем. Лифт останавливается, и мужичок меня выпускает:
— Вам по коридору, потом налево, направо, поворот в никуда, прыжок, перекуворок, затем наверх по ступенькам и снова прямо.
В конце квеста меня ожидал приз — скучающий узист в кабинете УЗИ. Темно, прохладно, посетителей нет. Он с удивлением смотрит на меня, говорит:
— Ну, ложитесь.
Молча возит по животу датчиком, что-то записывает, наконец резюмирует:
— Все нормально.
Я волнуюсь:
— А киста?
— Какая киста?
— Справа в яичнике.
— А! Ну это после родов будем смотреть вашу кисту.
Я волнуюсь сильнее:
— Так она болит. И растет. Надо сейчас посмотреть.
Узист без особого энтузиазма снова прикладывает датчик.
— Я ничего не вижу из-за вашей матки.
Смотрю на него жалобным взглядом.
— Ну есть, да. Не очень большая — сантиметр, может, два, — делает мне одолжение он.
Пишет заключение, размер кисты не фиксирует. Пытаюсь найти обратную дорогу к лифту. Мужичок в нем теряет ко мне интерес и что-то ищет в своей маленькой замусоленной записной книжке с тиграми на драной обложке. Лифт выплевывает меня обратно в приемное отделение, где я уже не могу обнаружить оформлявшую меня женщину. Не находится. Я подхожу к другим сотрудницам, но они от меня отмахиваются:
— Сидите ждите.
Жду десять минут. Двадцать минут. Жду полчаса. Начинаю новый обход приемного и нахожу эту женщину — по запаху! Она спряталась в маленькой подсобке и жадно поглощает какой-то рыбный полуфабрикат. Вопрошающе смотрю на нее.
— Фдыте, — недовольно с набитым ртом говорит она.
Опять иду на вход и спрашиваю у сотрудников про себя. Там миловидная тетушка оформляет очередную платницу в шубе и огромной мохнатой шапке, которая, не стесняясь, хамит, выясняя, куда ей можно припарковать ее тачку.
— Я не хочу оставлять свою машину на общественной парковке, мне нужна нормальная закрытая парковка. У вас что, нет таких парковок? У вас вообще что-то есть? Я, вообще-то, немалые деньги за это все плачу!
С ней несколько прозрачных полиэтиленовых пакетов, один из них полностью набит иконами разных мастей.
— Ожидайте, — опять говорят мне.
Я не выдерживаю, начинаю злиться и кричать.
— Я жду тут уже полтора часа, без капли воды во рту, мужа выгнали на мороз, я уже была на УЗИ. Ну сколько можно, черт возьми?! Ау!!!
Все резко обращают на меня внимание и начинают суетиться. Хамство в наших краях до сих пор актуально.
— Ой, да! Сейчас глянем. Вот, действительно уже готово УЗИ. Сейчас вас примет врач.
Меня приглашают в самый дальний потайной кабинет, который я раньше даже и не заметила. Внутри стоит гинекологическое кресло, на которое я с трудом залезаю. На нем есть регулировка высоты, но врач ею не пользуется — зачем думать о комфорте пациентов, если их много, а ты одна, да еще и завалена бумагами и постоянными звонками. С тоской вспоминаю предыдущую госпитализацию, где прямо в приемном покое было сверхтехнологичное кресло, совмещенное с УЗИ, и где меня еще ласково держали за ручку. Сейчас же, когда врач начинает осмотр, мне становится очень больно.
— Расслабьтесь, — без малейшего сочувствия говорит она.
— У меня киста болит.
— Не выдумывайте, она не может болеть. Беременность вообще эти кисты излечивает.
Ну, думаю, приехали! Слышала эту байку кучу раз даже от заведующих отделениями. Дескать, роды — лучшее лекарство. Вероятно, не в моем случае, раз моя киста с течением срока лишь уверенно росла в своих размерах. Беременность же у нас вообще все лечит, даже бесплодие.
— У меня еще выделения странные, как будто воды подтекают, — я решаю зайти с козырей.
Врач недоуменно смотрит на меня, засовывает в меня руку по локоть — снова дико больно (вот удивительно!), вытаскивает и внимательно смотрит на перчатку. Через минуту размышлений она говорит:
— Это просто выделения.
Я теряю последнюю надежду. Почему-то на разных форумах и в разных книгах было написано одно и тоже: при подозрении на подтекание вод вам необходимо прийти в роддом, у них там есть специальные тесты, которые можно сделать за десять минут, и они точно покажут, воды это или нет. На практике тестом оказывается задумчивый взгляд врача. Ясно. Меня просят слезть с кресла и лечь на КТГ. На правый бок. Я умоляю перевернуть меня на левый, так как на правом киста, хотя, конечно же, про нее уже забыли. Врач фыркает, но соглашается. Заводит машину и садится заполнять бумажки — процедура получасовая. У нее снова звонит телефон, и она начинает раздраженно туда кричать:
— Да, тут одна недавно нажаловалась, не понравилось ей обслуживание! Понимаешь, привередливая какая — это ей не то и не так, тут на нее косо посмотрели, тут слишком долго ждала… Совсем обалдели со своими жалобами! Последняя дата месячных? Эй! Я вас спрашиваю! Совсем уже обалдели! — периодически она обращается ко мне.
Я смирно лежу и не менее смирно отвечаю на все вопросы, чтобы не попасть под шквал раз дражения. Потом мне долго ничего не говорят, я лежу, уткнувшись лицом в стену, и поэтому даже не замечаю, что врач ушла, а я даже успеваю ненадолго вырубиться под мерный звук наших с ребенком сердцебиений. Меня будит большой мужчина в белом халате — очевидно, какая-то важная шишка! Его привела осматривавшая меня женщина, видимо, для консультации. Он просит меня перевернуться на спину и начинает щупать живот снаружи и внутри. Лежать на спине чудовищно неприятно — я буквально задыхаюсь от давления наполненной матки, а вот киста, как назло, не хочет давать о себе знать, поэтому мне приходится имитировать боль от пальпации.
— Ай! Киста болит здесь.
— Вы уверены, что она здесь? — скептично спрашивает меня мужчина.
— Абсолютно, вот тут в углу яичник, и он болит.
— Яичник у вас в другом месте.
Такого я не ожидала.
— В смысле — в другом месте? Мне на несколь ких УЗИ его обнаруживали здесь.
— Здесь не может быть яичника, он должен быть выше, — говорил мне врач со сверхчувствительными (лучше, чем УЗИ!) пальцами. — И вообще, с чего вы решили, что киста эндометриоидная?
— Мне так говорили разные врачи.
Он по-отечески на меня смотрит:
— Не факт, не факт. Вы преувеличиваете.
Пока мои доктора переглядываются друг с другом, я мгновенно возвращаюсь на удобный левый бок и вновь утыкаюсь в стену. Слышу их разговор за спиной:
— Ну что будем делать? Мест нет.
— Точно нет?
— Есть два. Но одно уже почти занято, да и с этой тоже надо что-то делать…
— Ну ладно.
Судя по звукам, мужчина уходит, а женщина продолжает бумажно-компьютерную волокиту. Я так и не могу понять свои перспективы. Мое сердцебиение на датчике подскакивает до 125.
Наконец меня отключают от аппарата. Идет третий час в приемном отделении. Муж по-прежнему гуляет по улице. Мне сообщают, что меня готовы принять, и разрешают взять вещи.
Я захожу в комнату ожидания и начинаю собирать свои сумки и вещи, разбросанные по дивану. Однако без пакетов меня все равно не хотят пускать, а никаких пакетов с собой у меня нет.
— Все должно быть в прозрачных моющихся пакетах! Никаких сумок! Понаприносите еще заразы! — ругается все та же недовольная низенькая женщина.
Я начинаю умолять ее дать мне хоть что-нибудь, но она никак не хочет идти мне навстречу. Наконец одна из других сотрудниц, сжалившись, просит принести мне совсем не прозрачный и тонкий, но, вероятно, моющийся мусорный пакет. Я сгружаю в него свои распотрошенные и разбросанные вещи, включая паспорт и ключи, очень надеясь, что по следние не продерут его насквозь и мои вещи не рассыплются по дороге. Итак, все готово, я закидываю пакет за плечо, как котомку, и готовлюсь двигаться дальше. Но женщина опять мною недовольна:
— Одежду всю тоже снимайте и переодевайтесь в халат, чтоб муж все забрал. И сдавайте мочу.
— Но я не хочу!
— Я когда беременная была, каждые три минуты в туалет ходила!
Очень своевременная информация. Меня заталкивают в какую-то подсобку, я пытаюсь найти в глубине мусорного мешка свой халат с тапками, кое-как переодеваюсь и сворачиваю в кучу все свои вещи. Теперь мне из родильного отделения не уйти — не полезешь же на мороз в одном халате и шлепках на босу ногу. Свитера и колготы запрещены! Не спрашивайте почему, я не знаю. Все запрещено, ничего нельзя. Вываливаюсь полуголая обратно к дивану, где все ожидают своей очереди в верхней одежде, и чувствую себя максимально тупо. Какой смысл переодеваться во избежание внешних инфекций, если ты все равно должен в условно чистом халате выходить в условно грязную зону. ПЦР-тесты, кстати, никто у меня не брал. Скидываю порядком околевшему мужу все свои вещи, забыв попросить у него бутылку с водой, и иду в этот клятый туалет в надежде что-либо из себя выделить. Там заодно пачкаю подол халата и тапки о чью-то уличную грязь. Или не грязь. Баночка успешно набирается, и теперь у меня на одну проблему меньше. Машу мужу ручкой и, наблюдая, как он жадно пьет воду из бутылки, с пересушенным горлом исчезаю за дверью. Все тот же прокуренный лифтовый мужичок поднимает меня через несколько кругов ада в тот, что назначен мне сейчас — дородовой.